viki-san555
Название: Ирджи
Цикл: Боги нового мира
Автор: viki-san
Бета: sosooley
Версия: Терминатор Генезис, внеканон
Размер: мини, 2472 слова
Пейринг/Персонажи: русское Сопротивление
Категория: джен
Жанр: драма, юмор, флафф
Рейтинг: G
Предупреждения: авторский укур
Краткое содержание: Ирина Титарёва усыновила необычного мальчика. Александр Титарёв пытается сблизиться с приёмным сыном и решить назревающие семейные трудности.
Примечание: права на использование авторской вселенной получены. О приключениях в Германии читайте в фанфике «Избранные» на высоком рейтинге.
Размещение: «только после деанона»
Для голосования: #. WTF The Terminator Unlimited 2017 - "Ирджи"




Если Титарев не шёл в дозор, то на проходную его вызывали редко. Особенно после Германии, из которой он вернулся уставший, как бешеная собака, злой и дня три вообще ни с кем не разговаривал. Потом случилась поломка в машинном, они с Андреем наорали друг на друга, потом на них наорала Ира. Потом явился Кузя и сказал, что если они не прекратят истерику, то он прямо сейчас объявляет себя главой Русского сопротивления. Русское сопротивление в лице перепуганных техников его поддержало. Лидеры были доставлены в столовку, где было предложено устроить пьянку в честь немецких товарищей. Русские солдаты мало что знали о немецких товарищах, кроме того, что они вытрепали нервы Титарю. Но пьянка — это всегда отлично, особенно, если поводом к ней не стали поминки.

После праздника Титарев подобрел, но все равно солдаты его побаивались и без дела не вызывали. Поэтому когда Серега вломился в каморку в семь утра, Титарев насторожился.

— Что случилось в такую рань? Кузька пока спокоен, Скайнет тоже молчит.

— Командир, там чудо-юдо! На стенке сидит, никого к себе не подпускает, рычит, шипит! Ребята из дозора пришли, а оно у них вот прямо под ногами как кошка шурануло! Мальчишка не мальчишка, черте знает что такое!

— Мальчик? — Ира сунулась в двери. Она уже встала и закончила кое-какие дела в медицинском секторе. Растолкала заспанного комэска, а сейчас шла будить мужа. Они все потеряли много сил в той поездке, так что стали впадать в некое подобие сна, как люди. Кузька вообще сказал, что уходит на неделю в свои железные хоромы, где будет пополнять запасы энергии.

— Да черте знает, что оно такое! Мы его трогать боимся, а стрелять жалко. Темка уже там, но контакт выйти не может. Говорит, мальчик долго шел по холоду и очень испуган.

Титарь крякнул, вылезая из постели. Жена не дождалась. Какая же женщина душой не радеет за ребенка?

Он действительно странно вис на стенке, будто размазавшись по ней всем телом. На деле, держался когтями, которыми нещадно царапал железо. На вид он был из местных северных народов, ительменов. Маленький, очень худой, с монголоидными чертами лица. Одет в одни рваные штаны! На этом сходство с людьми у него заканчивалось. На пальцах мальчика когти, а глаза с узким, как у кошки, зрачком. Держится за стенку крепко, всеми четырьмя руками! И у него чертов хвост! Длинный и тонкий, нервно бьющий по ногам. Иногда это чудо проводит по губам раздвоенным языком.

— Не выходит на контакт, — пожаловался Темка, — блокирует меня полностью. Только одно узнал, что семья его погибла. Они все такие были, с хвостами и четырёхрукие. Он несколько дней шел по снегу на тепло. Он как бы видит исходящее от людей тепловое излучение. Его защищал дух Бабушки. Что это, вообще не знаю. Не могу даже понять, чего в нем больше, зверя или человека. Ему лет двенадцать, точно не терминатор.

— Как тебя зовут? — Ира с улыбкой приблизилась к мальчику.

— Ирджи, — голос его звучал глухо и испуганно.

— Не бойся, Ирджи, тебя никто тут не обидит. Ты есть хочешь? Иди сюда, не бойся.

Ира обняла мальчика за талию, кожа у него оказалась невероятно горячая. Наверное, только от тела огневика Игоря шло такое сильное тепло. Мальчик осторожно перебрался ей на руки. Солдаты за спиной облегченно вздохнули и спустили пальцы с курков.

— Все же надо его врачам показать, как поест, — сказал Александр.

Не то чтобы ему, как Тени, было страшно, но мало ли какой вирус может быть в теле этого создания.

Через час Макарыч вышел к ним в коридор, мальчика он осматривал сам, никому не разрешив дотрагиваться.

— Чего только больная наша природа не делает, Титарь. Парень человек, хотя повадки у него прямо как у ящерицы. Еду ест, воду пьет. Нужду справляет. Значит человек. Язык раздвоенный, когти, клыки, хвостом все ловит как обезьянка и кровь у него темная сильно. Все четыре руки работают нормально, немного длиннее человеческих, но совершенно обычные. Повышенная регенерация: ранка на пальце быстро заросла. Не чудище это Скайнета, вирусов нет в нем. Вот таким народился. Оставляем?

— Да, не на мороз же его пихать, — пожал плечами Титарь, — пусть с другой ребятней бегает. Не покусал бы кого, и на том спасибо.

Жену Титарь застал в детском секторе буквально через пару часов. У них не было той жуткой херни, какая наблюдалась у немцев. Детишки все жили вместе с родителями, а детский сектор был скорее школой и детским садом. Взрослые, которых сильно ранило, или пожилые прикреплялись сюда. Учили малышню всякому разному. Солдаты учили драться, стрелять, держать оружие, бабушки — шить одежду и вышивать, делать из ткани игрушки. Миша, их русский терминатор с измененными прогами, часто сюда забегал. Правда, без взрослых его к детям не пускали. Пара солдат всегда присматривала, мало ли чего. Ребятня Мишу обожала, висла на его огромных руках, каталась на плечах. Он мог таскать в объятьях мальчишек шесть, как котят. Игорь и Маришка тоже тут играли. В приказном порядке. Прошлой зимой Маришка умудрилась Кузьку тайным ходом протащить на «Куру», на центральную базу. Себе в подарок на Новый Год. С тех пор Титарь дочкино воображение без присмотра не оставлял. А то вдруг лично на Скайнет соблазнится? Тот тоже, хм, дядя красивый. Но жена сюда забегала редко, временем дорожила. Больше в медсекторах торчала и лаборатории.

— Ему страшно.

Титарь проследил за взглядом Иры. Ирджи сидел в самом дальнем углу под столом. Зря они его сюда отправили, все же он не совсем ребенок. Конечно, ребятня к нему бросилась, пальцами стала показывать. Вот он и спрятался.

— Маринка пыталась его за хвост вытащить, — улыбнулась Ира.

— Кто позволил! А если бы он её когтями по лицу! И где мои опять?

— Играют вдвоем у Темки в каморке. Они нелюдимые, прямо как мы с тобой. Игорь рисует самолеты. Он как Олбрайда увидел, так прямо душой прикипел. Говорит, хочу тоже такие делать.

— Не считая того, что самолет этот Коннор вручную собирал и системами из пальцев детали сваривал. Лучше уж так не уметь. А Маришка?

— Мешает Темке работать. Все спрашивает, где прогу взять, чтобы дядя Кузя стал человеком. Скорее всего, Игорь будет техником или летчиком, а Маришка в прогах разбираться.

— Или женит на себе Скайнет.

— Ирджи станет разведчиком.

— Может быть, если рычать перестанет и…

Титарь мысленно хлопнул себя по лбу, увидев, как Ира недовольно поджала губы. До него всегда долго доходит. Он только в бою как лев дерется, а так ну дурак дураком.

— Ириш, солнышко. У него ведь четыре руки. И он это, зубастый.

— А у меня нет больше груди, чтобы вскормить ребенка молоком. И матки, чтобы выносить его. Я чертов рой разумных роботов. И я на это не подписывалась. Думаю, он свою внешность тоже у Господа не заказывал.

Титарев не успел ответить, Ира широким шагом направилась вглубь сектора.

Она села на корточки перед мальчиком. Тот осторожно высунулся из-под стола, смотря прямо на неё. Паренька одели, правда, пришлось разрезать штаны и куртку. Чтобы две дополнительные руки не мерзли, женщины натянули на них рукава от свитера. Нитки начали распускаться, нужно закрепить край. Тем более, он рукава постоянно дергал и кусал кубы.

— Шумно очень, — тихо сказал мальчик, — там, где я жил, всегда было тихо.

— Расскажи мне, где ты жил.

— Белое, везде снег. Чистый и блестящий. Мы делали в снегу лазы и жили там. Потом ночью от снега пошел зеленый свет. И на следующий день все умерли. Остались только я и Бабушка. Но она давно умерла, просто сказала, что всегда меня будет защищать.

— Ты чувствуешь себя дома?

— Нет, — мальчик покачал головой, — тут все люди.

Ира грустно улыбнулась и осторожно погладила Ирджи по плечу.

— Не все, мальчик.

— Да, я знаю. Таких, как вы, Бабушка называет Добрые тени.

Титарь маленькими шажками подбирался к жене. Скорее всего, его присутствие спугнет парня. Но раз Ира захотела его взять, не переубедишь же ни в жизнь! Так что надо сразу себя показать. Типа отец, и все такое.

— Не все добрые, — буркнул он.

Ирджи подскочил от звука его голоса и ударился о столешницу. Ира бросила на Титаря разъяренный взгляд.

— Все. Все добрые. Зеленый свет был не злой, там под снегом росли особые травы. Они испускали этот свет. Травы не виноваты, что мы копали там и их ели. Добрая тень не виновата. Большая добрая тень. Ему страшно. Все на свете хотят его убить. Если бы вас все хотели убить, вы бы тоже защищались.

Титарь посмотрел на парня внимательнее. Не будет он разведчиком. Будет комом отряда. Мудрый не по годам. Главное, чтобы не предал.

— За комнатой моих детей есть ещё одна каморка. Там будешь жить. И вылазь оттуда. Ты ж мужик!

Ира протянула к Ирджи руки, и он осторожно перебрался к ней в объятья.

— Лысая тень добрый, но страшный, — пожаловался он всё тем же тихим голосом.

В следующий раз Титарь нашел свою жену в детской Маришки и Игоря. Вернее, обнаружил на стенах тонкий слой своей жены в форме нанитов. Маришка потянула Ирджи в их комнату. Ира хотела присутствовать. Подслушивать мало. Всё же она опасалась первого контакта.

— Чего один сидишь, как не свой, а? — Маришка кивнула мальчику на свою кровать.

Тот практически не обустроил свою комнатку. Спал на кровати, свернувшись в клубок. Иногда будто с кем-то тихо говорил. Игрушки, принесенные Ирой, мальчика будто совсем не интересовали. Скорее всего потому, что он вещей таких никогда не видел. Сказал, что штаны взял из ящика, выпавшего из летающей машины Кузьмы. Зачем ему были вещи для детей, Титарь не стал выяснять. Кузявка молчал все эти дни. Скорее всего, отлёживался в лечебной капсуле.

— Я не свой.

— Дурак, что ли? Мама тебя к нам взяла. Ты теперь не просто мальчик, ты теперь наш мальчик. Ты сказки любишь?

— Люблю сказки. Легенды. Их говорят ветра. Говорят звери и птицы.

— Ты видел птиц? — удивленный Игорь отложил бумагу и карандаши. Теперь он тоже воровал у папы старые документы. Рисовал на обороте модели самолетов.

— Я видел птиц из света. Птиц, которые говорят. Настоящие все умерли.

Они общались долго, Мариша читала Ирджи сказки, но мальчик её не слушал. Он смотрел на рисунки Игоря.

— Есть корабль, он тоже соткан из света. Иногда его видно далеко на севере, когда особенно яркие звезды. Он летит по небу будто кит. Раньше его каждую ночь убивали машины Доброй тени, но он возвращался снова.

— Это сказка, — зевнул Игорь, — никто из людей его не видел.

— Да, — ответил Ирджи, — люди на таком холоде умирают. Но когда ты станешь Доброй тенью, я провожу тебя в мир из снега, и ты увидишь его.

Ирджи вздохнул, снова переживая этот момент в воспоминаниях, и счастливо прикрыл глаза. Чтобы распахнуть их и попытаться поймать бант на своем хвосте. Пока он разглагольствовал, Маришка успела ленту повязать.

— Кузя любит бантики, — зевнула Мариша, — тебе тоже красиво.

— Глупая! — возмутился мальчик.

Потом спрыгнул с кровати и вышел из комнаты, столкнувшись с Титарем.

— Вы злитесь, мне уйти?

— Что ты любишь вкусненькое?

— Варенье, — это слово прозвучало как вздох. Титарь для себя определил, что чем важнее что-то для мальчика, тем тише он это говорит.

Они спрятались в кабинете Титаря, тот принес по стакану кипятка и банку малинового варенья. Такую древнюю, что без сил Т-3000 он бы её не открыл. Мальчик выбросил попавшее туда стекло и стал лопать ягоды прямо пальцами. Титарь рассматривал его. Необычность, она украшала Ирджи, как Коннора украшают шрамы. Он вырастет чертовски красивым мужчиной.

— Почему ты всегда так тихо говоришь?

— У вас есть старая поговорка. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Говорят, что громкое слово слышат злые духи. И если оно было плохое, то за него духи возьмут тебя в рабство. О чём вы хотите говорить, Великая Добрая Лысая Тень?

— Господи, да не Тень я. Папка твой. Меня Саша зовут. Я хотел бы поговорить с тобой об этом корабле.

— Вас это не тревожит, — покачал головой мальчик, — вас тревожит, что мама Ира сейчас стоит у кровати братика и сестренки. И думает о том же, о чем думает Большая добрая тень. Она думает, что если любимых сделать такими, как она, они никогда не умрут. И вас это тревожит. Они и правда не умрут. Но и жить, как люди, не будут.

— Ирджи, сколько тебе лет? — осторожно спросил Титарев.

— Не знаю, — пожал плечами мальчик, смотря на него своими удивительными кошачьими глазами. Все его лицо было перемазано в варенье.

— Ты прав, меня это очень тревожит. Здорово было бы отвлечься.

— Тогда завтра пойдем. Сегодня время не то. Зима сегодня видит плохие сны. О войне и смерти. Завтра сны будут хорошие и много-много звезд на небе. Вот тогда и пойдем.

Кузя проснулся как раз вовремя, чтобы от души выругать Титаря и пообещать подогнать машину, которая заберет замерзшего мальчишку и его наниты. Андрей и Ира требовали разрешения пойти с ними.

— Нет, — твердо сказал Титарь.

— Ну почему? — Ира смотрела на него с укором. Он поцеловал жену и погладил её волосы.

— Потому что ты мамка. Всегда поцелуешь и на ручках поносишь, сколько бы он ни весил. А я папка. Мне труднее заслужить его доверие. Есть что-то, что он очень хочет людям показать. Я и пойду. Пусть показывает, пока Игорь не подрастет и не обзаведется своими детишками, — Титарь осторожно посмотрел на жену, ища отклика на его намекающие рассуждения. Но Ира промолчала.

Ирджи бегал с просто невероятной скоростью, припадая к земле, почти на четвереньках. Его следы были единственным, что разрушало это белое безмолвие. Титарь летел следом в наноформе. Они остановились на холме, Ирджи сбросил куртку и постелил на снег, уселся на неё. Титарь сел рядом.

— Смотрите!

— Очень красиво, — Александр облегченно улыбнулся.

Да, давненько он не рисковал своей жизнью, чтобы увидеть северное сияние. Ночь, удивительно звездная для их мира, и всполохи живого света разрезают её. Это было похоже на крошечные бриллианты на пестром шелковом покрывале.

— Оно яркое. Не часто бывает видно так много цветов.

— Так всегда перед его появлением.

Оно вышло из всполохов света. Титарь даже не мог описать, что это. И птица, и рыба, и космический корабль. Радужное, яркое, по бортам вспыхивают огоньки. Титарю показалось, что это всё же такая диковинная глубоководная рыба. Титарь смотрел, открыв рот, а он все плыл и плыл по небесам.

«Это самый большой керет, какого мне приходилось видеть. Титарь, вам пора возвращаться. Вы замерзаете. Ты восстановишься, а мальчик рискует жизнью»

«Да, Кузя. Я слышу. Спасибо большое»

Утром Титарь обнаружил Ирджи в кровати Маришки. Во рту у парня торчал градусник.

— Зачем ты мне это дала? Его нельзя есть, оно ядовито.

— Градусник или в рот суют, или подмышку, или в попу! В попу стесняюсь, подмышки у тебя четыре. Фиг знает, в какую надо. И не разговаривай! — Маришка с умным видом достала градусник и положила ладошку Ирджи на лоб.

— Вот! Тридцать девять градусов! Ты помрешь, если не будешь пить эти таблетки.

— У него нормальная температура тела тридцать девять, — Ира прыснула в кулак, — чтобы дети его не доставали, я дала Маришке аскорбинку. Что ты узнал?

— Главное, скальпель не давай. Кузя сказал, что это гигантский керет. Он очень красив. Игорь его обязательно увидит, но не раньше, чем ему исполнится двадцать.

— Саш, послушай.

— Нет, Ира. Ты можешь брать детей. Ты можешь растить детей. Но менять их я не позволю.

— Хорошо, — она вздохнула, — вчера мне не спалось, вас ждала. Нравится?

В руках у неё был свитер грубой вязки, переделанный из старых распутанных взрослых вещей. У свитера четыре рукава.

— Ему понравится. Только повяжи ему на хвост бант.

— Зачем?!

— А он как кошка, — ухмыльнулся Титарь, — фигня на хвосте — это единственное, что отключает его не в меру большие мозги.

Ира захохотала, Александр обнял её, укачивая в своих руках. Что ему подарить приемному сыну? Наверное, большую пушку. Что бы ни говорил Ирджи, в доброту Скайнета Титарь не поверит никогда.

@темы: фантастика, фандомные битвы, терминатор, мои пописульки