16:06 

Прикосновение

viki-san555
Прикосновение

Автор:viki-san
Фэндом: Ориджиналы
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Драма, PWP
Предупреждения: Кинк
Размер: Мини, 4 страницы
Кол-во частей: 1
Статус: закончен
Описание: Человек из мира живых функций решает преодолеть запрет на прикосновения
Посвящение: Друзьям
Публикация на других ресурсах: С ссылкой

Нортон остановил машину у самой границы территории Города. Тридцатый сектор, здесь ровное полотно пригородной дороги проваливалось в темноту развалин. Одно время довоенный город предлагали сделать музеем, накрыть куполом и оставить в назидание потомкам. Но потом этот проект потерялся, его похоронили в глубине вполне современных проблем. И нужно же бракованным где-то жить. Нортон никогда не понимал, почему бракованные добровольно оставляют свои дома, расстаются с теплом и уютом, с хорошими соседями, с голограммой любви. А потом ему в машину кто-то подбросил запрещенную запись на рекодере. Рекодер Нортон сжег, но запись просмотрел. Это было большой ошибкой. На следующий же день он отправился в развалины, преодолел постовой контроль, воспользовавшись своими служебными полномочиями. И встретил человека по имени Джон. Он высок, с огненно-рыжими волосами и одеждой разных цветов. До этого Нортон вообще не видел такой одежды. Священнослужители и представители Совета носили только белое, обычные люди – серое, полицейские – черное. Нортон, как полный идиот, стоял перед мужчиной и не мог отвести взгляд от его синих потертых штанов, красного свитера и куртки в пятнах зеленого и коричневого цвета. Он как будто увидел существо с другой планеты.

– Чего ты хочешь? – спросил мужчина.

– Чтобы ты прикоснулся ко мне.

Тогда ничего не случилось, мужчина просто назвал свое имя и ушел. В следующий раз вообще не приблизился, просто рассматривал Нортона. Его взгляд пугал и притягивал одновременно. Тогда Нортон снял пояс с оружием, расстегнул кожаный черный плащ с нашивками главы полицейского подразделения и просто стоял, не двигаясь, в круге лунного света, пробивающегося сквозь разлом в крыше старого здания.

– Ты ведь знаешь, почему некоторые люди называются бракованными?

– Есть преступники, они нарушают правила, нарушают главный закон. Запрет на прикосновение. Чтобы их не убили, они убегают в старый город. Здесь самки рожают потомство.

– Женщины, здесь женщины с трудом, в ужасных условиях рожают детей. Конечно, за много лет условия улучшились. К нам бегут врачи, технические специалисты, все, кто может поднять цивилизацию, нормальную цивилизацию. Мир, где можно прикоснуться к человеку без перчаток, где можно улыбаться, смеяться, любить своих детей. Мы не функции, мы – живые люди. А то, о чем ты просишь, полицейская функция, неестественно даже для нас.

Нортону стало больно, будто его ударили. В городе он не имел права показывать свои чувства, но здесь, в полумраке разрушенных зданий, это было не запрещено.

– Совет вас всех уничтожит! – выкрикнул он, сжав кулаки.

Он был уверен, что больше не вернется в этот странный мир ночных теней. И тем не менее он снова здесь. Также, как и Джон.

– Сними перчатки, – голос не приказывает, он дает выбор, но он искушает, провоцирует на преступление.

Кожа поддается неохотно. Нортону всегда казалось, что форменные полицейские перчатки делают на размер меньше, чтобы они плотно, до боли облегали руку, не оставляя не единого шанса на преодоление запрета. Чтобы победить в себе все животное, нужно в первую очередь задавить основной инстинкт. Функции производятся на заводах размножения во имя удовлетворения технических потребностей общества. Бракованные – это атавизм, рано или поздно он будет искоренен. Бракованных не уничтожают, не казнят. Жажда уничтожения – это жажда гнева, гнев неестественен для функции. Бракованных дисфункционируют, лишают жизненного предназначения. Это намного страшнее.

Наконец перчатки поддались, и Нортон бросил их на грязный пол, потом пару минут просто стоял, смакуя ощущение. Прикосновение прохладного воздуха к коже было приятно. Природа тоже не совершенна, она может ласкать. И природа может тебя убить. Без гнева, просто так. Поэтому город делает все возможное, чтобы отделиться от окружающего мира. Природа дисфункциональна.

– Потрогай меня, – сказал Джон.

Нортону расстояние между ними казалось бесконечным. Он приблизился к рыжеволосому гиганту и впился пальцами в его красный свитер. Тот был жестким на ощупь, сделанным не из однородного материала, а из ниток. Нортон, как завороженный, гладил узорчатую вязь. Как это сделано?

Джон запустил пальцы в его волосы, встряхнул, разлохматил пряди, разрушая идеальную прическу. Лакировка еще не впиталась, волосы теперь торчали торчком. Нортон поднял руку, чтобы их поправить, но Джон схватил его за запястья.

– Не трогай, красавчик. Когда вымоешь голову в воде, нормальным шампунем, девчонки в очередь станут за твоей любовью.

Джон показал зубы, Нортон сжал кулаки, готовый отразить нападение. Но Джон не собирался его кусать, он дернул застежку плаща, потянул его с плеч и отбросил в сторону. Это была улыбка? Это и есть улыбка, так она выглядит? Нортон неуверенно приподнял уголки губ, пытаясь повторить за Джоном. Тот наклонился к нему и поцеловал. Его губы коснулись губ Нортона, потом кончик языка лизнул кожу. Нортон отскочил в ужасе. Нет, теоретически он знал, что такое поцелуй. Запретное соединение покровов кожи. Но он не ожидал такого прикосновения, с него бы хватило и касаний руками.

– Хуже девственника. Полицейский, да ты даже не целка. Ты целка-псих,– Джон снова показал зубы.

Он дернул Нортона к себе и стянул водолазку, тоже отбросил ее. Провел ладонью от плеча к груди, потер кожу живота. Обнял, прижимая к себе.

Нортона трясло, но не от холода – в академии приучили терпеть физические неудобства. Просто Джон снова стал его лизать. Наверное, это странное действие что-то значит для этих людей? Нортон терпел, пока Джон пятнал слюной его живот, но когда кончик языка коснулся соска, ощущения стали невыносимыми, неприемлемыми.

– Хватит, прекрати! Мне нужно в туалет.

– Нет, не нужно, – Джон положил руку на его брюки, расстегнул ремень и спустил их. Нортон с удивлением и некоторым беспокойством смотрел на свой член.

– Это называется «наглядное проявление атавизма». Зачем ты его трешь, можно узнать? Куда ты бросил мой плащ? Надо принять таблетку, и опухоль сойдет.

– Все, законник, никаких таблеток. Они остались в прошлой жизни.

Джон раздевался быстро, обнажая все новые и новые участки кожи. У него на груди были волосы, в паху тоже. Вопиющее несоблюдение правил личной гигиены! Подхватив Нортона на руки, он бросил его на ворох вещей. Не очень приятно, молния разноцветной куртки впивалась в кожу спины. Нортон положил ладонь на грудь Джона, попробовал повторить его движения. Все внутри него пело от восторга. Он касался другого человека! Его завораживало необыкновенное чувство легкости. Он набрался смелости и провел языком по соску Джона, погладил кожу сильно, с нажимом. Джон приподнял руку, касаясь его волос, и Нортон зарылся носом ему в подмышку. Запах терпкий, острый. Запах жизни. Люди в городе вообще ни чем не пахнут – духи запрещены, только дезодоранты для подавления аромата. Джон терся своим членом об его, Нортон тихо застонал, пытаясь из последних сил сдерживать потребности тела. Но не смог, стоило только Джону соскользнуть с его тела и подуть, просто подуть на член, и Нортон забился в чужих руках. Его накрывали волны жара, странного, почти болезненного ощущения. Джон подождал, пока его перестало трясти.

– С первым оргазмом, клонированный, – прошептал он на ухо Нортону.

Неожиданно Нортону расхотелось, чтобы его касались. Тело было влажным, неприятно беспомощным. Он шире раздвинул ноги, чтобы хоть немного остыть. Джон склонился над ним, язык бракованного начал вытворять какие-то совершенно жуткие вещи. Нортону страшно было даже смотреть. Если Джон сожмет зубы, Нортон навсегда останется позорным калекой. Он только отстраненно наблюдал, как Джон, не отрываясь от его члена, достает из кармана брошенной на пол куртки тюбик с кремом.

– Я сделаю все, что угодно, если ты меня отпустишь,– пролепетал Нортон, он уже не рад был своему смелому поведению. Прикосновения – это действительно жуткая вещь.

– Хорошо, – Джон отпустил его и теперь только гладил член пальцами,– перевернись и встань на четвереньки.

Нортон подчинился, и тут же скользкие от крема пальцы коснулись отверстия в его теле. Вначале просто скользили по поверхности, потом один палец стал проталкиваться внутрь. Нортон расслабился – это походило на медицинскую процедуру. Такие проводились редко, врачами, чья функция разрешала прикосновения в лечебных целях. Джон протолкнул второй палец, судя по тому, как крепко он сжимал пальцами бедро Нортона, как тяжело дышал, лечение здесь было совершенно не причем. Джон толкнул пальцами, его действие вызывали неприятное жжение. Нортон дернулся, пытаясь встать. Джон надавил ему на шею, удерживая на месте.

– Не надо быть таким нетерпеливым, сейчас будет приятно.

Нортон не очень понимал значение этого слова. Приятно? Когда ты сыт, приятно. Когда тепло, приятно. Хорошо. Почему от методичного ковыряния пальцами в заднем проходе должно быть приятно, что за глупость! Неожиданно Джон нажал на какую-то точку внутри, и Нортон снова убедился, что человек, которому он добровольно отдался в руки, сумасшедший. Острое, почти болезненное ощущение пронзило его до самых кончиков пальцев. Нортон вскрикнул, как от боли, чувствуя, как снова наливается член.

– Нет, не надо, хватит. Я не хочу больше!

Джон отпустил его, отстранился. Нортон лежал на куче одежды, обнаженный. Он никогда еще не чувствовал себя настолько потерянным, лишенным всего человеческого. Оказалось, это только начало. Джон набросился на него, придавливая к полу. Его плоть протолкнулась внутрь, вырвав из сжатого горла Нортона задушенный хрип.

– Прости, не могу. Ты такой соблазнительный, такой красивый. Полицейский, ты даже не представляешь, как ты хорош.

Нортона захлестывало нечто невообразимое, животное. Член Джона распирал его, боли уже не было. Остался только жар и чудовищное напряжение внутри. Нортон сдерживался, стараясь не высвободиться, не разрушить, продлить ощущение. Его пальцы и пальцы Джона сплетались, Нортон больше не считал чем-то неприятным прикосновения языка и укусы. Он двигался навстречу, пытаясь принять в себя как можно больше. Он потел, стонал, всхлипывал и кричал. Он был свободен как никогда. С каждым движением в его теле разрушались все барьеры. На этот раз высвобождение было во сто крат сильнее, в беспамятстве Нортон содрогался, как под электротоком, Джону пришлось зажать его рот рукой. Они затихли на полу, сжимая друг друга в объятьях.

– Это то, чего ты хотел, Нортон?– Джон поцеловал его в висок.

– Откуда ты знаешь мое имя, я не говорил.

– Тебе страшно?

– Немного. Я не думаю, что этот ужас сойдет мне с рук. Честно говоря, я рассчитывал только на рукопожатие.

Джон засмеялся, Нортон лежал рядом с ним и слушал смех. Интересный звук. Измученное запретным актом тело отказывалось подчиняться.

– Мне нужно вернуться, моя функция ждет.

– Нет, ты останешься. Что я, зря рисковал, подбрасывая тебе то видео? Каждый сам вытаскивает тех, кто ему нравится, из этой функциональной мерзости. Вставай, и пошли домой.Ты слишком красив, чтобы принадлежать этому паршивому городу.

Нортон мог отказаться, мог бы арестовать бракованного. Но он ушел с Джоном: он больше не мог жить без его диких, безумных прикосновений.




@темы: фантастика, мои пописульки

URL
Комментарии
2017-03-14 в 01:11 

mrLokiOdinson
Дерьмовый мир. Там... с функциями и заводами. Как хорошо, что в жизни появляются такие вот Джоны. Чудесно. Как много, оказывается, значат прикосновения) Простое человеческое тепло. Дом. И люди рядом.

2017-03-14 в 06:55 

viki-san555
Близость многое значит в жизни человека. Хоть и такая вот странная.

URL
   

Кошка, которая играет блюз

главная